«Утрата не имеет срока давности». Как живут семьи погибших моряков «Курска»

«Утрата не имеет срока давности». Как живут семьи погибших моряков «Курска»

Снова воспоминания, версии гибели, рассуждения «а если бы…», восхищение мужеством моряков. А они снова остались за кадром, не в фокусе, Родные погибших героев, Которые за эти 19 лет так и не смирились с произошедшим.

Породнившийся с океаном

«Я начала писать о Серёже, чтобы не сойти с ума», – рассказывает Алла Кокурина, мама воронежца, капитан-лейтенанта Сергея Кокурина.

Её сыну Сергею Кокурину теперь навсегда 27 лет. Она будто заново узнавала его, когда писала книгу воспоминаний с обжигающим названием «Сын не умирает – он рядом быть перестаёт».

«Утрата не имеет срока давности». Как живут семьи погибших моряков «Курска»

Сергей Кокурин. Фото: Из личного архива

Серёжа появился на свет 31 июля 1973 г. в семье потомственных моряков – дед по материнской линии Валерий Иванов служил на Северном флоте сменным командиром плавбазы «Фёдор Видяев», отец, Сергей Кокурин-старший, нёс службу на Тихоокеанском флоте.

– Море в жизни сына было всегда. Мы с мужем на Камчатку – и он с нами. Потом Дальний Восток, Баренцево море, Чёрное… Вокруг люди в морской форме, корабли – как естественная часть пейзажа, – рассказывает Алла Валериевна. – В 1986 г. мы переехали в Воронеж, сын окончил школу. А потом он нас удивил: устроился помощником фрезеровщика в Воронежский НИИ связи. Проработал там восемь месяцев, после чего принял решение идти по стопам отца и взял курс на Севастополь.

Очень скоро мать с отцом увидели, как изменился их сын. Да, в нём всё ещё жил улыбчивый мальчишка, который любил кататься на скейте, читать книги про индейцев и морских путешественников, приносить домой то раненого воронёнка, то брошенного котёнка, обожавший мамины «заварнушки» – домашние эклеры. Но в нём уже чувствовался мужчина, который знает, что значат ответственность и дисциплина военной службы.

«Утрата не имеет срока давности». Как живут семьи погибших моряков «Курска»
Незарастающая рана. Что скрывает затонувшая подводная лодка «Курск»?

Подробнее

В Севастополе Кокурин проучился два года. А в 1993 г., после развала Советского Союза, курсантов училища, принадлежавшего теперь независимой Украине, поставили перед выбором: принимать украинское гражданство и присягать на верность новому государству или переводиться в российские учебные заведения. Для Сергея проблемы выбора не было – присягу дают единожды. Он стал курсантом Высшего военно-морского инженерного училища им. Дзержинского.

В 1996 г. молодого лейтенанта Сергея Кокурина распределили на подводную лодку К-119 «Воронеж». Место службы – посёлок Видяево Мурманской обл. – встретило во всех смыслах холодно: суровый климат, бытовая неустроенность. Но всё равно каждую неделю – звонок домой: «Привет, мам! У меня всё нормально». А в отпуске – обстоятельные разговоры с отцом. Общих тем стало ещё больше после того, как Сергей прошёл через две «автономки» – боевые службы в Северной Атлантике и Средиземном море. Первое плавание было ­отмечено церемонией посвящения в подводники. Чтобы породниться с океаном, надо было в момент, когда лодка опускается на глубину 150 м, выпить плафон морской воды, а затем поцеловать кувалду.

В январе 1999 г. Сергея Кокурина назначают командиром трюмной группы дивизиона живучести электромеханической БЧ-5 АПРК «Курск». В августе 1999 г. он сходил в третью «автономку», после которой ему было присвоено звание «капитан-лейтенант». Об этом походе много говорили. По ТВ показывали, как командир корабля Геннадий Лячин в Кремле докладывал о выполнении боевой задачи президенту Путину. В 27 лет у Сергея было уже три «автономки»! Конечно, родители гордились сыном.

– Помню, собираю его на встречу со школьными друзьями, и вдруг вопрос: «Мам, а что ты будешь делать, если я утону?» Как неожиданно спросил, так же внезапно и отрезал: «Прости, это я ляпнул не подумав», – вспоминает мама моряка.

Новый, 2000 г. Сергей встречал дома. Хотя ещё в 1999 г. получил в Видяеве двухкомнатную квартиру на ул. Заречной. Потом, в страшные августовские дни, из её окна Алла Кокурина смотрела в белую пустоту. Сбивчивые сводки новостей, мучительное ожидание… И сквозь эту пустоту, сквозь вопль матерей, прибывавших со всей страны в Видяево, осознание: «Больше ничего не будет».

Капитан-лейтенанта Кокурина похоронили 17 декабря 2001 г. на Коминтерновском кладбище Воронежа. За мужество и героизм Сергей Сергеевич Кокурин посмертно награждён орденом Мужества. В Успенском Адмиралтейском храме установлена мемориальная доска в память о пяти воронежских моряках-подводниках с «Курска»: капитане 3-го ранга Николае Белозорове, капитан-лейтенанте Сергее Кокурине, капитан-лейтенанте Алексее Шевчуке, старшем мичмане Игоре Ерасове и матросе Николае Павлове.

Все эти годы Алла Валериевна и Сергей Аркадьевич Кокурины собирают воспоминания родных и товарищей членов экипажа АПРК «Курск», издают книги. А на стене в родительской однокомнатной квартире три самые любимые фотографии Серёжи. Он улыбается. Он в морской форме. Он рядом с отцом, а за спиной море.

«Был брат – и нет брата»

Родные мичмана Павла Таволжанского – мать и старший брат – живут в его родном селе Клименки в Белгородской обл., в отдалённом Вейделевском районе, на самой границе с Украиной.

«Утрата не имеет срока давности». Как живут семьи погибших моряков «Курска»

Павел Таволжанский. Фото: Из личного архива

При въезде в село – клумба «Я люблю Клименки», улицы здесь ухоженные, в центре села – недавно отремонтированная школа. Она носит имя Павла Таволжанского – у входа установлен бюст героя, на здании – мемориальная доска, а в школе – музейная комната.

– Я отдала в музей много фотографий, форму Павла, его письма, – говорит мать Антонина Андреевна Таволжан­ская. – Дома оставила только его кортик и орден Мужества.

О море Павел никогда не мечтал – ему больше нравилось возиться с техникой. Но в армии попал во флот, учился там на техника-гидроакустика. А потом подписал контракт, чтобы служить на подлодке. 2000 г. начинался так счаст­ливо. В феврале в родительском доме сыграли свадьбу: Татьяну Павел встретил в пос. Видяево, где дислоцировалась их часть. Потом молодые уехали обратно.

– 19 лет прошло, а будто вчера всё было – ему же всего 24 года тогда исполнилось, жить бы да жить, – говорит Антонина Андреевна. – У меня до сих пор это перед глазами: вхожу в кухню и слышу, радио передаёт: «Курск» лёг на дно». Ему эта служба по душе была. Кто мог знать, что всё так случится?

Антонине Андреевне 68 лет, говорит: «Живу – день до вечера, и ладно, только болезни замучили». Сыновей в их семье было двое: Павел – младший, Валентин – на 4 года старше, живёт рядом, через два дома от родительского.

С вдовой Павла Татьяной семья поддерживает связь до сих пор, десять лет назад она снова вышла замуж, сейчас живёт под Киевом.

Осенью 2001 г., когда начался подъём лодки, отец и вдова снова поехали в Мурманск. Привезли Павла домой и похоронили 18 марта 2001 г., накануне Дня подводника 19 марта. Могила героя – на сельском кладбище, среди его родных.

У Валентина хорошая семья: любимая жена Лидия и три сына. Сам работает электрослесарем в агрохолдинге.

– Нас было двое, а потом я остался один, – говорит Валентин. – Да, есть и жена, и дети, и друзья, но вот эту пустоту не заполнить. Я смотрю, как жена Лида разговаривает со своей сестрой, а мне не с кем – брата нет. Ведь есть вещи, о которых можно говорить только с братом. И это самое горькое.

Антонина Андреевна в 2015 г. ездила в Видяево, была и в Мурманске, видела там памятник подводникам «Курска» – рубку, настоящую, с поднятой лодки. После подъёма она была уже почти направлена в утиль, но потом решили, что нужно увековечить, и забрали на памятник.

А в его родном селе каждый год в день рождения Павла, 14 мая, и 12 августа возле бюста героя проводятся митинги памяти, а в школе есть сборный кадетский класс с морской направленностью.

Бесконечно влюблённый в море

В небольшой петербургской квартире Софии Петровны Дудко главное место отведено фотографиям сына – старшего помощника командира, капитана 2-го ранга Сергея Дудко.

Сергей на них молодой, красивый, бесконечно влюблённый в море. Ему исполнился 31 год, когда он ушёл в свой последний поход.

«Утрата не имеет срока давности». Как живут семьи погибших моряков «Курска»

Сергей Дудко. Фото: Из личного архива

Раньше в доме был даже небольшой мемориал, но затем большинство личных вещей офицера мать передала в школу № 134 Красногвардейского района Петербурга, которая носит имя Сергея Дудко. Там создали музей «Из истории подводного флота России», а объединение «Адмиралтей­ские верфи» оборудовало каюту старпома. Она воссоздана такой, какой была у Сергея на «Курске».

Мать подводника делает всё, чтобы люди не забыли о героической субмарине. Три года она проводит фестиваль морской песни «Музыкальная гавань» для подростков от 6 до 18 лет. А несколько лет назад выпустила книгу «Помним всех поимённо…» – о том, какими члены экипажа были в жизни, кого любили, во что верили. На издание книги пришлось потратить большинство сбережений. К счастью, помогли и неравнодушные люди.

– Всё время вспоминала слова сына, который говорил, что не всё измеряется деньгами, – вспоминает София Петровна.

На своей странице в соцсетях она «отмечала» день рождения каждого члена экипажа. Рассказывала, каким был, чем отличался, публиковала фотографии. Особый штрих – приметы, которые оказались связаны с катастрофой.

– Вот посмотрите, турбинист «Курска» Илья Налётов. На школьном выпускном он и его товарищи решили написать, кто кем хочет стать. Записки положили в конверты. Илья свой подписал: «Это моё». Договорились открыть через 5 лет, проверить, сбылась ли мечта. Когда распечатали конверт Ильи, он оказался пустым. Старший мичман Владимир Козадёров, уходя в море, показал жене шрам на ноге: «По нему ты всегда меня опознаешь». О чём он думал тогда? А недавно, накануне Дня ВМФ, моя невестка Оксана сделала удивительный кадр: на красном закатном небе чёткий силуэт подводной лодки. Мы решили: это наши сыновья и мужья идут на парад. Они с нами!

«Утрата не имеет срока давности». Как живут семьи погибших моряков «Курска»
«Курск» не без изъянов. Каким получился фильм о гибели подлодки?

Подробнее

«Мать, я живой!»

«В том, что Алёша стал моряком, есть и случайность, и закономерность,– говорит Виктория Станкевич, мама начальника медицинской службы капитана Алексея Станкевича. – Его прадед водил конвои в Баренцевом море, дед и отец носили офицерские погоны. Однако сам Алёша по натуре был человеком гражданским. С малых лет не терпел приказов. Любил книги, музыку. В Глухове, где мы тогда жили, закончил музыкальную школу, хорошо играл на скрипке. (Сейчас в г. Глухове, на Украине, на доме, где жил герой-подводник, установлена мемориальная доска. – Ред.)

«Утрата не имеет срока давности». Как живут семьи погибших моряков «Курска»

Алексей Станкевич. Фото: Из личного архива

Но от судьбы не уйдёшь. Когда Алёше было 11, семья приехала в Ленинград. Здесь он впервые увидел Нахимовское училище и решил туда поступать. Поступил. Его сразу зачислили в парадную роту и… ансамбль скрипачей.

– Вы бы знали, с какой гордостью он принимал участие в парадах на Красной площади, – рассказывает мать капитана. – А как мечтал стать хорошим нейрохирургом. Выдержал конкурс в Военно-медицинскую академию – 10 человек на место. Затем интернатура. У него была возможность остаться, я уговаривала не уезжать, но он ответил: «Нет, я на флот».

Тогда, в 1999-м, Алексей был полон надежд, рассказывал, что его берут на оснащённую самой передовой техникой подводную лодку. А Виктория Фёдоровна в ответ отчего-то вдруг горько разрыдалась.

– Мне кажется, Алёша погиб не 12 августа,– тихо говорит мать моряка.– Иначе я бы чувствовала. По-настоящему серд­це заболело только ­14–15-го. До этого, правда, снились странные сны. И почему-то начала выть собака, и голубь постоянно бился в окно. Подумала: какая-то беда случится. Но прогнала эти мысли.

Беда всё-таки пришла. Процедура опознания – как пытка.

– У него не было травм, лежал целый, я его хорошо видела,– не поднимает глаз женщина.– Единственное – лицо… У ребят, надевших маску, оно сохранилось. А он, врач, наверное, понял, что бесполезно. Только продлишь муки…

Сегодня Виктория Фёдоровна на пенсии, живёт в Петербурге, государство дало ей однокомнатную квартиру. На самом видном месте Алёшин портрет, фотографии, гюйс выпускника, где расписались все друзья-нахимовцы, его скрипка. Когда трудно, слушает любимые произведения сына.

– Мне хочется, чтобы мой сын за меня не краснел,– объясняет она. – Поэтому стараюсь жить и встретить старость достойно. Однажды он мне приснился. Будто приехал в отпуск и говорит: «Мать, я живой!» Это правда, для меня он останется живым навсегда.

«Всё, Димка, полетим домой!»

«Утрата не имеет срока давности, а время не лечит» – так говорит Валентина Старосельцева, мама матроса Дмитрия Старосельцева.

Её сын пристально смотрит с портрета на приходящих в дом – глаза в глаза. Этот парень с тонкими аристократическими чертами лица теперь навеки останется юным. Валентина Сергеевна никогда не произносит слово «погиб» – люди для неё не погибают, а уходят. Вот и ребята с ­АПРК «Курск» (а из 118 членов экипажа было семеро из Курска) ушли как герои. Тогда, в ­2000-м, она сразу выехала на место трагедии, ждала, когда сына будут поднимать, участвовала в опознании.

«Утрата не имеет срока давности». Как живут семьи погибших моряков «Курска»

Дмитрий Старосельцев. Фото: Из личного архива

– Я пришла, чтобы его забрать, – делится Валентина Сергеевна. – У меня даже в мыслях не было этого слова – «похоронить». Мне надо опознать и привезти сына домой. Слава тебе, Господи, опознала: да, это моё дитё. Говорю: «Всё, Димка, полетим домой!» Груз 200… Всегда думала: как родителям пережить такое? Оказалось, мне Господь дал и через это пройти…»

Сейчас Валентина Сергеевна живёт с дочерью и зятем. Она оставила работу медика, стала заниматься общественной работой – возглавила совет памяти АПРК «Курск», входит в общественный совет города. Двери её дома всегда открыты для гостей и журналистов, она общается с кадетами, будущими моряками, принимает активное участие во всех мероприятиях, связанных с ВМФ. А ещё часто ходит в храм и каждый день молится о 118 ушедших подводниках.

Подарка не дождалась

В кармане у самого юного члена экипажа АПРК «Курск», 19-летнего матроса Алексея Некрасова, спасатели нашли фото его сослуживца Дмитрия Старосельцева.

«Утрата не имеет срока давности». Как живут семьи погибших моряков «Курска»

Алексей Некрасов. Фото: Из личного архива

Они в жизни были друзья неразлейвода, и смерть их не разлучила – на мемориале ребята лежат плечом к плечу. Улица Первомайская в посёлке Тим, что в 75 км от Курска, стала улицей Некрасова, на родительском доме – мемориальная доска. Так захотели местные жители. Отзывчивого, компанейского, талантливого Лёшу здесь очень любили.

– Муж был подводником, и сын пошёл по его стопам, – рассказывает Надежда Петровна. – Писал: «Папа, теперь я твой прямой последователь, дарю свидетельство подводника. Но главный мой подарок впереди». Я всё думала: что за подарок? Оказалось, они должны были в сентябре на День города приехать в Курск. Это было его последнее письмо…»

Надежда Петровна перечитывает письма сына, его стихи к ней – для них сделали большой альбом. И то самое свидетельство подводника, что сын прислал отцу. В этом году она пережила двойную трагедию – похоронила супруга и маму. Вдова и мать подводников по-прежнему живёт в посёлке. Силы жить ей дают внуки – сын и дочь старшего сына, которых нужно воспитывать, и чувство долга – хранить память об Алёше. Деревенский дом она украсила резной беседкой в цветах – специально для тех, кто приезжает к ней в гости вспомнить героя. Надежда Петровна сама водит машину – часто ездит в Курск к мемориалу, где лежит её сын.

Источник: https://aif.ru/society/people/utrata_ne_imeet_sroka_davnosti_kak_zhivut_semi_pogibshih_moryakov_kurska